maximus67 (maximus67) wrote,
maximus67
maximus67

А.Фурсов - На пороге нового мира – есть ли субъект стратегического действия? -2

Оригинал взят у ss69100 в А.Фурсов - На пороге нового мира – есть ли субъект стратегического действия? -2

Начало здесь


или

Железные требования исторического процесса

«- Скоро подует восточный ветер, Уотсон.
- Не думаю Холмс. Очень тепло.
- Эх, старина Уотсон! В этом переменчивом веке
вы один не меняетесь. Да, скоро поднимется 
такой восточный ветер, который ещё не дул […].
Холодный, колючий ветер, Уотсон, и, может, 
многие из нас погибнут от его ледяного дыхания.
Но […] когда буря утихнет, страна под солнечным
небом станет чище, лучше, сильнее».

А. Конан-Дойл

«И от ветра с Востока пригнулись стога,
 жмётся к скалам отара.
Ось земную мы сдвинули без рычага,
изменив направленье удара»

В. Высоцкий

Нация и империя

Одну задачу мы зафиксировали – окончательное оформление русской нации, без этого трудно представить себе новую историческую Россию. Нации, как показывает история, создаются посредством национализма, главные орудия которого – школа и армия (именно эти институты целенаправленно разрушались в РФ).

Вопрос, однако, в том, какой национализм и что его уравновешивает, поскольку у национализма есть свои плюсы и свои минусы. Плюсы очевидны: история западных стран, где национализм трактуется весьма положительно (достаточно посмотреть английские, немецкие, французские, испанские словари), показывает, что национализм – мощнейшее орудие внутренней интеграции и внешних побед. Национальная разобщённость и слабое чувство коллективной идентичности – две серьёзнейшие наши проблемы как в исторической, так и в повседневной жизни, из-за этого русские часто проигрывают внешне намного более слабым, но обладающим национальной сплочённостью этно-религиозным, а то и этно-мафиозным группам, которые мощное чувство именно национальной идентичности, растворящей всё остальное, даже религию, превращает по сути в особые корпорации.

Однако, как говорят наши заклятые друзья англосаксы everyacquisitionisaloss,andeverylossisanacquisition каждое приобретение есть потеря и каждая потеря – приобретение). Завершённый национализм часто приводит к окостенению, приближая финал развития того или иного народа. Нация завершается – оканчивает своё развитие, останавливается. Не это ли произошло с главными националистами Европы – французами, немцами и поляками? А вот у британцев нашлось нечто существенно ограничивающее национализм, компенсирующее его узкие места, выводящее за его рамки – при сохранении национальной идентичности как высшей ценности («Rightorwrong mycountry» ndash; «Права она или нет, но это моя страна»; этот принцип – залог побед англосаксов). Это нечто – имперскость, одно из лучших средств против жёсткости и крайностей национализма, не позволяющее ему превратиться в этноцентризм. Разумеется, «ненационализм» англосаксов не стоит преувеличивать, и тем не менее разница в этом плане между ними, с одной стороны, и французами, поляками и немцами с другой, очевидна. Эта разница – в отличии имперского национализма от узкоэтнического.

Существует определённая корелляция между незавершённостью русских как нации, с одной стороны, и имперскостью дореволюционной России и квазиимперскостью (протоглобальностью) СССР. И самодержавие, и советский строй тормозили и даже деформировали развитие русской нации. Однако они же не позволяли русским закостенеть в узконациональном восприятии реальности, делали их открытыми миру; правда, часто – слишком открытыми. Другое дело, что последние три сотни лет русские, неся основное бремя имперскости, непропорционально их доле в населении страны были представлены во многих решающих сферах общества.

Действительно, русские тащили на себе основное бремя и Российской империи, и СССР, как правило, не получая за это достойного вознаграждения («победитель не получает ничего»); в верхушке был непропорционально высокий процент нерусских. Однако трагическая ирония истории заключается в том, что вне и без империи русские вообще лишаются исторических шансов. В отличие от Запада, где империя – политическая форма и не более того, в России империя есть социальная форма, и её крушение приводит к разрыву социальной ткани и катастрофе прежде всего для русских. В связи с этим любые попытки квалифицировать имперскость как бремя, которое необходимо сбросить, создав узконациональное русское государство следует рассматривать либо как глупость, либо как сознательное участие в одной из западных (англосаксонских, ватиканских и иных) схем, общий знаменатель которых – «ударим русским национализмом по России».

С учётом всего этого ССД должен строить новую историческую Россию как импероподобное образование, границы которого могут существенно отличаться как от царской России, так и от СССР. Кроме того, у новой исторической России должно быть не только физическое измерение, но и метафизическое – виртуальное. Речь идёт о сетевом русском мире как реализации русского проекта глобализации – единство материального и виртуального. Сетевые формы, великолепно дополняя территориальные, способны развиваться и сами по себе (см. две «академии» из знаменитого пятикнижия А. Азимова). Как знать, возможно Четвёртый Рим как диалектическое единство сетевого глобального русского мира и новой исторической России как макрорегиональной территории начнёт строиться в виртуальной сфере, прорастая из неё как из будущего в материальное настоящее.

По форме новая историческая Россия может быть разной: имперская федерация, империя-паутина, комбинация неоординских, неоимперских и корпоративных структур – всё это уже историческая конкретика реального властного строительства, реализующегося в виде социальной (классовой, психоисторической, международной и т.п.) борьбы.

Русские, безусловно, должны превратиться в нацию, но нацию – ядро не столько национального государства (нации-государства), сколько ядро импероподобного образования. Ядровость, разумеется, должна иметь достойное вознаграждение – этносоциальное, геоисторическое, материальное; прежде всего это пропорциональная доле русских в населении представленность в решающих сферах общества (управление, экономика, финансы, духовная сфера и др.). Только так можно исправить ошибки прошлого, связанные с «бременем русского человека».

При соблюдении принципа пропорциональности имперскость не будет угнетать нацию, не позволит здоровому национализму превратиться в этнизм, удержит от крайностей. Собственно, интернационализм есть не что иное, как диалог-союз национализмов, противостоящий как космополитизму, выдающего себя за универсализм, так и различным формам этно-религиозного партикуляризма.

Наконец, имперскость может на наднациональном уровне эффективно ограничивать избыточный русский провинциальный универсализм – избыточную «всечеловечность» русских, нередко забывающих о своих интересах и жертвующих собой в пользу «человечества», которое представляет собой не что иное, как идеологический конструкт мировых Хозяев Игры, рассчитанный на простаков и действующий как психоисторическое оружие. Впрочем, конструкт этот можно и нужно обратить и против самих конструкторов, наполнив новым содержанием, но это отдельный вопрос.

Империя и свобода: «продлись, продлись очарованье»

Имперскость, однако, решая одни проблемы, создаёт другие. Главная из них, представляется, следующая: империи творят только свободные люди, субъекты стратегического действия. Однако, будучи созданными, империи начинают подавлять свободу и свободных (сочетание свободы и империи длится весьма недолго). Что может уравновесить, ограничить имперскость в этом плане? Определённый социально-экономический строй, доминирующая система распределения факторов производства. На что в историческом опыте может в этом плане опереться новая Россия? Здесь мы сталкиваемся с интереснейшим аспектом русской истории.

У нас не было ни феодализма, ни капитализма в строгом смысле слова, а то, что напоминало эти последние, как правило, представляло собой внешние, заимствованные формы. Последние, во-первых, из-за низкого уровня совокупного общественного, а следовательно и прибавочного продукта требовала отчуждения у населения не только прибавочного, но и часто необходимого продукта; результат – западнизация верхов = регресс системы в целом; классика «жанра» – пореформенная Россия и постсоветская РФ. Во-вторых, эти формы так и не смогла пустить прочные корни в русской реальности, прорасти в неё. Недаром в учебниках по поводу как феодализма, так и капитализма в России писалось: «развивался в большей степени вширь, чем вглубь». Иными словами, и тот, и другой наслаивались на нечто. Это нечто было по сути поздневарварской/раннеклассовой основой, которая в хозяйственном, а в значительной части и социальном плане сохранилась до конца XIXв., отторгая как дворянско-петербургский, так и буржуазный строй и в то же время разлагаясь под их воздействием, и – внимание – разлагая их . В этом плане советский коммунизм, Красный проект с его отрицанием частной собственности, классовости (т.е. «питерской системы» в её самодержавно-дворянском, а затем квазибуржуазном, по сути – антинародном варианте) негативно-диалектически стал современным (modern) выражением поздневарварской/раннеклассовой сути русской жизни в том виде, в котором она существовала в течение последнего тысячелетия. Эта классовая неоформленность, кстати,  соответствует национальной неоформленности – и наоборот.

Коммунизм, советский строй как антикапитализм был негативным по принципу конструкции строем, двойным отрицанием – самодержавия и капитализма. Социальный строй новой России должен создаваться по позитивному принципу – не антикапитализм (над ним уже и так работают Хозяева Мировой Игры, сбрасывая капитализм в качестве социальных отходов в Россию, Китай, Индию и другие страны) и даже не некапитализм (-анти и -не надо отбросить), а некое положительное начало, возникающее на стыке русской традиции и мировой истории. Туманно? Да. Но развеять туман может только историческая практика, реализующаяся в виде социальной борьбы. Конкретный результат последней и определяет форму будущего общественно-политического устройства. Из кризиса «длинного XVIвека» (1453–1648) Запад вышел тремя путями – французским, немецким и английским, каждый из которых определялся борьбой крестьян и сеньоров (победа, поражение, ничья) при участии короны. Конкретная форма будущего устройства России и других стран мира, да и мира в целом, будет решаться в социальных битвах XXIв.

В самом общем плане в России с её невысоким уровнем создаваемого совокупного общественного продукта нужно общество с минимально выраженными классовыми различиями («нация-корпорация»), характеризующееся приматом общественной (государственно-корпоративной) собственности, слабо выраженной поляризацией (децильный коэффициент не более 5:1). Такой социально-экономический строй способен ограничить наступление империи на свободу индивидов, которые, кстати, могут противопоставить империи такую форму социальной организации, как корпорацию, разумеется, не в капиталистическом смысле слова.

Конечно же, «гладко было на бумаге», но это судьба всех проектов и идеалов. Совет один – киплинговский: «умей мечтать, не став рабом мечтанья и мыслить, мысли не обожествив». К тому же, перефразируя Ленина, писавшего о том, что не надо становиться идиотами демократии, замечу: не надо становиться идиотами имперскости, а также свободы и равенства, не говоря уже о братстве, которыми столь умело пользуются различные «братья», «дети» и прочие «родственники».

Внешний мир: диалектика дьяволектики

Отдельно среди условий деятельности русского ССД (русского – не значит, что там только русские; там может быть представлен человек любой национальности, исходящий из того, что только русские могут удержать свою естественно-историческую территорию, защитить её от любого хищника и стать державообразующим народом на благо всех коренных народов России или, перефразируя евразийцев, русосферы) стоит вопрос о создании благоприятной внешней среды. Кто может быть союзником ССД на мировой арене? Ответ на этот вопрос всегда был труден для России, вдвойне – для РФ, многократно – в условиях мирового кризиса, когда идёт острейшая борьба всех против всех за место под солнцем послекапиталистического мира, даже если это солнце будет тёмным, как в некоторых версиях игры «Dungeonsanddragons» – «Солнце лучше, чем ничто».

самом общем плане оюзником русского ССД могут быть государства, народы и группы, над которыми вот-вот должны сомкнуться волны «прогресса», запланированного Хозяевами Игры, демонтирующими капитализм в своих интересах; группы, заинтересованные в относительно эгалитарном посткапитализме, в сохранении гуманитарных и демократических достижений буржуазного общества, в продолжении существования прежде всего европейской цивилизации и белой расы, тающей буквально на глазах. Этот интерес может материализоваться в надидеологическом союзе консерваторов и марксистов, которые в условиях кризиса обретают одного и того же противника, если не врага, и по сути одни и те же задачи. Консерватизм в условиях кризиса может обернуться динамичной левой стратегией, а марксизм – консервирующим наиболее демократические достижения курсом. Иными словами, IVРиму, чтобы он состоялся, нужен VИнтернационал, но не только он.

конкретном плане условиях разворачивающейся мировой борьбы (упрощённо) между госбюрократиями и финансовым капиталом и представляющими их наднациональными структурами (реально – между наднационально-государственными кластерами неоорденского и клубного типа и старыми структурами типа Ватикана) союзником русского ССД могут неожиданно (на первый взгляд) оказаться те силы (тоже ССД), которые так или иначе заинтересованы в нынешних условиях в сильной России (союзник, противовес, нельзя исключить – контробъект нового сплочения, впоследствии подлежащий уничтожению – см. игру западных держав в 1930-е годы по накачиванию Третьего Райха); я уже не говорю о скрытых ССД и ССД-реликтах прошлого, которые в условиях кризиса вынуждены будут выбраться на поверхность, выйти из тени и искать себе тактических союзников. Разумеется, всё это похоже на союз с дьяволом, но такова диалектика. Только так можно вырваться из социального ада. Как писал в своё время о кризисной европейской ситуации XV–XVIIIвв. Ф. Бродель: «Можно ли вырваться из социального ада? В одиночку – никогда». В таких условиях особое значение приобретают вопросы цены вопроса и знания того, с кем имеешь дело, а следовательно, знание современного мира – того, как он работает.

Знание – сила,

ли

О необходимости зловещего интеллектуального превосходства

Ну, возник в РФ ССД, энергия «материализовалась» в политическую волю, а эта последняя «отлилась» в некую оргформу. Что дальше? Что делать? Как делать? Поздно пить боржоми, когда печень развалилась. Поздно пытаться отвечать на вопросы, когда столкнулся с ними на практике, это надо делать раньше, много раньше: ССД и должен формироваться прежде всего как информационный (знающе-понимающий) субъект, как субъект обладающий мощным знанием, а следовательно, обоснованной программой действий. Генетическая, эмбриональная фаза развития ССД –информационная. Подготовительная работа требует изучения опыта ССД, существовавших в истории, причём успешных. Учиться нужно у победителей, старательно избегая ошибок проигравших и в то же время внимательно анализируя исторические ошибки, прежде всего собственные – нам нужна серьёзная работа над ошибками нашей истории плюс изучение опыта тех ССД, которые реализовали себя. К сожалению в русской истории не было эффективных и долгосрочных ССД, да и о тех разнокалиберных вариациях, что были, например, опричнина Ивана Грозного, Спецкомитет Бокия, личная разведка Сталина, Спецкомитет Берия – мы знаем очень мало.

Что есть главное оружие ССД и в то же время необходимое условие его возникновения, ег locusstandiиfieldofemploymentодновременно? Информация. Только на её основе может возникнуть организация с энергетическим (волевым) потенциалом, овеществляющая себя в истории. Информация, организованная определённым образом, т.е. ЗНАНИЕ и ПОНИМАНИЕ – собственной страны, мира, массовых процессов, законов истории и тайного и явного управления историческими процессами, того, как реально устроен мир.

Одной из причин поражений российской/советской верхушки в геоисторических баталиях двух последних столетий было прежде всего недостаточное знание и понимание собственной страны, мира, частью которого она является («неосознанность происходящего», как говорят люди из Римского клуба), природы его хозяев, их целей и стратегии, их сильных сторон и уязвимых мест, своих реальных противников на мировой арене, короче, того, как работает современный мир. Исключением был Сталин – единственный из правителей России за последние 200 лет её истории, который ЗНАЛ и ПОНИМАЛ, кому он противостоит (прежде всего потому, что был «родом» из большевиков, знал «свою» партию – в обоих смыслах слова «партия», подоплёку её истории в варианте самого «длинного курса»). После смерти Сталина ситуация, особенно по мере интеграции советской верхушки в капсистему, ухудшалась, став почти катастрофической в 1970–1980-е годы, когда наиболее поражёнными изнутри и извне оказались защитная (КГБ) и когнитивная (наука) подсистемы системы.

Главное «орудие производства» ССД – психоисторическое оружие, т.е. совокупность идеальных (информационных, научно-образовательных и духовных) средств, посредством которых ССД направляет исторический процесс (или влияет на его направление), позитивно воздействуя на сознание, психику, духовную сферу в целом коллективов и индивидов.

Одним из серьёзнейших видов психоисторического оружия является реальная картина мира, особенно сегодня, когда эта картина сознательно дробится, фрагментируется, подменяется муляжом, когда нарастает дефицит понимания этой общей картины. Именно реальную картину мира должна обеспечить информационно-аналитическая деятельность – мониторинг информпотоков, которые отражают не только реальность, но и интересы стоящих за ней сил – «инженеров» и «конструкторов».

Сегодня на людей сознательно обрушивается мощный мутный поток третьестепенной информации, в которой топят и прячут реальное положение дел. В связи с этим необходимое условие существования ССД – наличие ударной группы интеллектуального или, если угодно, «информационно-аналитического спецназа», операторов эксплюзивной информации, способных в то же время «свернуть», «сжать», «упаковать» в адекватную форму нарастающий поток информации, услышать в его шуме Музыку Истории, дать соответствующую научную интерпретацию его содержанию и определить скрывающиеся за этим шумом интересы – cuibono(кому выгодно).

А вот с этим – с наукой об обществе – у нас (да и в мире) самые серьёзные проблемы.

Для этого, в свою очередь, нужна новая наука об обществе, поскольку старая, в том виде, в каком она сформировалась в XIX – первой половине ХХ в., во-первых, обслуживает определённые интересы; во-вторых, даже и в таком «служебном» виде работает всё хуже и хуже. Это неудивительно: она всегда в основном соответствовала лишь реалиям североатлантического ядра капсистемы, нынешнему состоянию мировой системы эта наука не соответствует, а потому переживает методологический кризис, намного более серьёзный, чем античная философия в III–IVвв. н.э. или западная схоластика в XV–XVIвв. Более того, современная наука как по принципу своей конструкции, так и по вложенным в неё интересам принципиально скрывает реальные пружины, рычаги и механизмы мирового управления, т.е. выступает в качестве криптоматики. В связи с этим ССД необходимо принципиально новое рациональное знание о мире, новая наука о человеке, обществе, мире.

Показательно, что бросая вызов англосаксам и понимая, что знание – сила, СССР и Третий райх прежде всего озаботились созданием науки об обществе, которая способна выступить альтернативой англосаксонской науке. У большевиков это был марксизм с его классовым подходом (как бы к нему ни относиться), у национал-социалистов – праворадикальные, консервативные и расово ориентированные схемы (опять же, как бы к ним не относиться). Именно это позволило и большевикам, и национал-социалистам обрести (пусть на время) то, что К. Поланьи назвал «зловещим интеллектуальным превосходством» над оппонентами. Под стать новому знанию были и новые его структуры: Институт марксизма-ленинизма в СССР и система Аненербе в Германии. Я не говорю в данном случае о качестве и цене всех исследований, речь идёт о принципе.

В связи с этим создание ССД предполагает прежде всего разработки принципиально новых методологий социальных исследований и создание новых социальных дисциплин, а по сути – новой сети дисциплин, выводящих социально-исторический анализ в новое измерение, а потому позволяющий с их помощью расправляться с конвенциональной наукой «оппонентов» (казус Декарта). Это метафизическое ядро должно обрасти «физикой». Как – вот в чём вопрос.

Пусть сильнее грянет буря?

Последний по счёту, но не по значению – по значению, возможно, первый вопрос: как и откуда может появиться ССД?

Как известно, низы ССД не продуцируют; в то же время без поддержки хотя бы «ограниченного контингента» низов ССД не возникнет. Дилемма. История показывает, что практическое решение этой дилеммы требует союза части верхушки с наиболее активной частью средних и нижних слоёв общества, которым национально и стратегически ориентированная часть верхов может предложить либо перспективу, либо план спасения, либо и то и другое. Таким образом, необходимым, но недостаточным условием становления ССД является – и это опять же показывает русская история – раскол верхушки, властвующей элиты. При этом одна из расколовшихся частей, решая свои шкурные проблемы, начинает отождествлять себя, свои интересы с большей частью населения страны. И – на этом пути – вырабатывает или скорее усваивает комплекс идей, основанный на социальной справедливости, на «этике брахманов и кшатриев», противостоящей «этике» и «идеологии» денег, обретает державно-мировые, планетарные интересы вместо местечко-гешефтных, торгашеских и формирует аппарат подавления гешефтмахеров в особо крупных размерах и связанных с ними сил.

В каких условиях происходят расколы верхов? В России это, как правило, происходит тогда, когда существующая система окончательно проедает наследие предшествующей и надо делать рывок. Таких ситуаций в русской истории было две: 1) 1564 год, когда было проедено наследие ордынско-удельной эпохи вообще и славного тридцатилетия Василия IIIв частности; 2) 1929 г., когда было проедено наследие самодержавия и острейшим образом встал вопрос о превращении СССР в сырьевой придаток Запада и полной десуверенизации страны в перспективе, к чему объективно вели дело гвардейцы кардиналов мировой революции Ленина и Троцкого – как левые, так и правые – формулировка «правотроцкистский блок» не досужая выдумка.

В таких ситуациях встаёт вопрос об источнике исторического рывка – за счёт низов или за счёт подавления части верхушки; для самой верхушки он звучит так: с кем вы, «мастера власти» – с народом или с «жирными котами»? Иван Грозный и Иосиф Грозный дали вполне ясный ответ на этот вопрос – и истории, и народу, и «жирным котам». Естественно, и народу тоже досталось – в истории иначе не бывает, здесь надо сравнивать русскую историю с западной и восточной, и сравнение будет в нашу пользу.

Если говорить о ХХ в., то Сталин и его команда разгромили интернационал-социалистов (левых глобалистов) и начали строить социализм не в земшарном варианте, что на самом деле означало бы сработать на определённые сегменты Фининтерна и их интересы, а в квазиимперском – «в одной, отдельно взятой стране», которая должна была превратиться в «одну, отдельно взятую мировую систему». Победи этот вариант на рубеже 1920–1930-х годов, 1990-е годы наступили бы уже в 1930-е с намного более тяжёлыми последствиями, нежели те, к которым привели страну горбачёвщина и ельцинщина. В том числе и потому, что в 1929 г. у СССР не было серьёзного фундамента, а в 1991 г. он был – советское, сталинское наследие, да такой, что его, включая экономику, ВПК, образование не удалось полностью распилить-угробить за два десятилетия.

В нынешнем десятилетии будет проедено советское наследие. Произойдёт это на фоне углубляющегося мирового кризиса, мировой бури небывалой силы и нового глобального передела. Всё это создаёт серьёзнейшую ситуацию, чреватую смутой сверху донизу и распадом страны. Однако здесь диалектика: буря – это угроза, но это и шанс. Только в условиях бури, ходящей ходуном палубы и скрипящих мачт, моряки могут избавиться от захвативших их судно пиратов, пошвырять их за борт, а оставшихся, когда стихнет, – вздёрнуть на рее.

Буря Столетия создаёт условия для возникновения ССД. Хотя возникновение – это лишь первый акт и первый шаг. Как говорил толкиновский Гэндальф (цитата из шекспировского «Макбета») «Ifwefailwefall; ifwesuccedwewillfaceanothertask» «Если мы проиграем, мы погибли, если выиграем, то столкнёмся с новой задачей»). По сути это и есть наша ситуация в ожидании ССД. Появится ли он? Не знаю. Но порой мне кажется, что я слышу вдалеке тяжёлую поступь его шагов. Или это поднимается холодный восточный ветер?

Источник

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments